От феерии до апокалипсиса

Городской пейзаж последних десятилетий разнообразен в стилях, техниках, тематике. Поэтому и воплощений города в живописных произведениях великое множество. Художники не только наблюдают за городом, но и размышляют над своим местом в нём, добавляют в его образ свои переживания и мысли. С другой стороны, в иркутском пейзаже сохраняются и темы, поднятые художниками предыдущих поколений. К 2010-м годам уходит поколение старых мастеров. В эти годы проявляют себя художники как среднего поколения, так и молодые, чей творческий подчерк складывался в другое время и в других условиях. Они не боятся рассказывать о городе новым художественном языком.

Сегодня вместе с искусствоведом Анной Потаповой покажем, каким Иркутск предстаёт в живописи последних десятилетий. Расскажем об авторах, которые по-разному размышляют об эстетике города, его истории, атмосфере, обогащая этот увлекательный жанр живописи новыми смыслами.     

Екатерина САНЖИЕВА

Дух Кайской горы

Виталий Смагин — народный художник России, монументалист, профессор, педагог, основатель целой школы изобразительного искусства в Иркутске. Его живопись основана на тщательно выверенной композиции цветовых пятен. Хотя у Смагина больше композиций философских, к примеру, работы из серии «Мифы Прибайкалья», но есть и пейзажи. Например, в собрании музея хранится картина «Тайна Глазковской горы». На полотне дан обобщённый образ места — абрис горы на фоне заходящего солнца. Есть в фондах музея и другой пейзаж Смагина — «Над Кайской горой», где в фигуративное представление пейзажа вплетается образ, навеянный легендами и мифологией коренных народов: над очертаниями горы парит её дух, символический хранитель.

«Кайская роща и Глазковская гора, — говорил Виталий Смагин, — это место, откуда начинался Иркутск… Поэтому во всех этих пейзажах я хотел отразить и голоса предков, выразить их присутствие».

«Каждое место в мире имеет своё выражение и колористический аккорд, — добавлял Виталий Смагин. — Но я не хотел создавать типичный городской пейзаж, старался уйти от повествовательной живописи, описательных работ. Мне ближе принцип обобщения — о мире в целом и месте, в котором мы живем». Такая философская, символическая образность характерна для большинства работ Смагина.

Радостные мозаики

Творчество Геннадия Кузьмина сложно уместить в одно направление. В его картинах можно найти отголоски кубизма, импрессионизма, русской реалистической живописи, искусства мастеров Возрождения. Иркутск в его работах изображён в лирико-символистском ключе. Это не реализм в чистом, академическом виде, который мы помним по картинам Виталия Рогаля. Художник намеренно меняет форму предметов, искажает пропорции ради создания более динамичного, экспрессивного образа города. Картины Кузьмина нередко красочны и мозаичны, а город, хоть и обобщён, но при этом узнаваем и выразителен. Например, пейзаж «Улица Каландаришвили»: ютящиеся друг с другом деревянные домики, а в перспективе — «летящая», стремительная Карла Маркса. Полотна Кузьмина чем-то сродни постимпрессионистам с их контрастными сочетаниями и комплементарными «звонкими» цветами. Кузьмин передаёт атмосферу Иркутска, его многоликость — то уютность и камерность, то европейскую элегантность.

Картина «Улица Софьи Перовской» — бесконечно-высокие тополя, чей рисунок накладывается на вид города и придаёт ему немного сказочное звучание. Или «Вечер в Иркутске» — сложная по жанру работа, натюрморт на фоне пейзажа. Окно мастерской, на подоконнике расположены самовар, керосиновая лампа, икона… И все эти предметы «парят» на фоне заоконного пейзажа. Натюрморт и городской вид сливается в одну композицию. Мир мастерской и городская реальность соединены. Как писала искусствовед Тамара Драница, «насыщенная палитра пейзажей Геннадия Кузьмина сравнима с чистыми и звонкими осколками цвета, которые, подобно волшебному «калейдоскопу», слагаются в красивые радостные мозаики».

Неоновые пейзажи

Сергей Жилин — художник, который постоянно находится в поиске новых средств выразительности. По признанию живописца, он всю жизнь старается найти свой язык, почерк, «выстраивал его по кирпичикам». Его работы ассоциируются с цветовыми экспериментами и «витражным» мерцанием красок. Работает художник на сочетании контрастных цветов, не боится вводить в цветовую гамму неоновые, несколько утрированные оттенки. Таким образом Жилин подчеркивает состояние города в разное время суток или года. Работа «Ночь над старым городом» — скорее собирательный, сказочный образ Иркутска: плоскости, фактура дерева, отражение света. Пейзаж «Уходящая натура» — посвящение деревянному городу. На первом плане старые домики, а за ними возвышается величественный храм. Необычное сочетание цветов делает полотно условно-лирическим, символическим.

«Зимний пейзаж с луной» — полуразрушенные деревянные домики, шапки снега, живописное дерево. А вот работа «Весёлые качели» с совершенно необычной цветовой гаммой, доведённой до контрастных сочетаний, чем-то напоминает фотографический негатив. С другой стороны, образ иркутского дворика со старыми качелями узнаваем.

Игра с листа   

Дмитрий Лысяков — единственный на сегодняшний момент в Иркутске художник, который продолжает реалистическую традицию русской живописи. Реализм настолько неисчерпаем, уверен Лысяков, «что в нём всегда можно найти свои маленькие нотки, которые будут отличать тебя от других». Эта традиция основана на пленэрах, большой этюдной работе. Художник перерабатывает, художественно преобразует собранный материал. В его работах нет излишней фантазии. В то же время работы Дмитрия Лысякова эмоциональны, мастерски передают разные состояния природы и города. Художник тонко улавливает момент, его тональность и краски. 

«Мастерская на улице Халтурина» — полна цветовых сочетаний, которые, если присмотреться, словно переливаются на полотне. Именно такие сложные, «волшебные» сочетания цветов характерны для палитры Лысякова. Как говорит сам живописец: «Пейзажный этюд — это как играть с листа. Надо успеть отразить быстротечное неуловимое состояние, разлитое вокруг. Оно неконтролируемо и летуче. Так же непредсказуем результат на холсте».  

«Плачущий» город    

Творческая манера Регины Присяжниковой самобытна и узнаваема. Её называют «иркутским импрессионистом», что не совсем верно. Сама художница называет себя реалистом: «Я люблю экспрессионистов, мне нравятся Модильяни, Матисс, Пикассо, но я на них совсем не похожа. Нравится Рембрандт, но и на него не похожа. Я собрала всех в кучу и сделала нечто своё». Картины Регины выполнены в особой, «плачущей» технике: сложные по фактуре, состоящие из живописных подтёков, словно увиденные сквозь дождь. Это придаёт им мечтательность, хрустальность и невесомость. Творческий метод делает картины Присяжниковой словно увиденными сквозь стекло, забрызганное дождём: широкие мазки, подтёки, работа жидко разведённой краской. 

Есть у Регины серия снежных пейзажей. Например, «Улица Седова» — пейзаж словно вибрирует, изображение будто дышит. Иркутск в работах Присяжниковой — элегантный, тёплый, одухотворённый.

Фантасмагория и театральность   

В творчестве Анатолия Погребного, который живёт в Усть-Илимске, есть и иркутские пейзажи. В его исполнении город становится некой сценой, почти театральным пространством. Например, работа «Иркутск». Мы не видим самого действа, но кажется, всё готово к началу спектакля. Фонари превращаются в люстры, старинные здания смотрятся как декорации. И размещаются они фантазийно, не как в действительности. Например, краеведческий музей и здание Русско-Азиатского банка соединены в одном пейзаже, стоят напротив друг друга. В живописи Погребного есть нечто сюрреалистическое.

Художник черпает вдохновение и в работах голландских мастеров XVII – XVIII веков с их сверхреалистичностью, вниманием к деталям и интересом к «малым», камерным сюжетам. В свои работы автор вкладывает несколько смысловых слоёв, в том числе, и символический. Эти творческие приёмы раскрывают перед зрителем особый мир художника, создавая причудливую фантасмагорию смыслов и идей.

Поэзия деревянных домиков  

Эмоциональное и светлое — так можно сказать о творчестве Вероники Лобаревой. Известность художнице принесли пейзажи Иркутска с тщательно выписанными памятниками деревянного зодчества и их нарядным декором в сверхреалистичной манере. В собрании Иркутского художественного музея хранится этюд Лобаревой «Иркутск. Музейный двор». На нём изображён дворик самого музея. Художник схватила сиюминутное состояние солнечного зимнего полудня. Работа получилась живая, пленэрная, наполненная игрой света и теней. Густые голубые тени подчеркивают белизну снега и стену здания.

В большинстве же работ Вероники Лобаревой Иркутск — это город чистых линий, «стройных» зданий, красивой деревянной резьбы, живописных улиц, словно пропитанные запахом дерева и сырого воздуха. Город в её исполнении идеализирован и поэтичен.

Небесные качели и снежные ангелы

Наталья Довнич — ученица Виталия Смагина и Владимира Кузьмина, художника со светлой, воздушной палитрой, влюблённого в Иркутск и его деревянную архитектуру. Творчество этих мастеров повлияло на художественный стиль Натальи. Тем не менее у художницы есть свой индивидуальный почерк. В пейзажах Натальи город предстаёт россыпью цветовых пятен, искрящимися поверхностями, оригинальными трансформациями форм. Одна из работ, находящихся в собрании художественного музея, — «Иркутские качели»: девочка раскачивается на качелях на фоне городского пейзажа. У зрителя возникает ощущение, что девочка взмывает в небо, линия горизонта изгибается, дома выглядят маленькими, как из иллюминатора самолёта. «Храм Преображения» — обобщённость, сложные цвета, отражающие свет стены церкви — всё это придаёт пейзажу мистичность и выразительность.

Марина Синишина-Шпирко — представительница династии художников. В основном она работает в графике. Наверное, поэтому её живописная работа «Ангел-хранитель моей мамы» по-своему графична. Большое внимание уделено линиям, абрису, контурам. Внизу виден уголок улицы Энгельса, видна усадьба купцов Шастиных и храм Преображения. А над городом летит ангел, осыпающий Иркутск снегом. Пейзаж соединяет сказочность и реальность, являясь притчей в красках.          

Парадоксальный и эпатажный

Вячеслав Глинский учился в иркутском училище искусств у Льва Гимова. В своё время увлёкся искусством постимпрессионистов, сезаннистами. Это повлияло на его художественную манеру: яркая, построенная на контрастных тонах палитра, несколько искажённые пропорции предметов, которые выглядят «текучими», странными. Например, работа «Зелёные купола. Иркутск», где основным декоративным мотивом становится барочная архитектура Крестовоздвиженской церкви. Иркутск в работах Глинского экспрессивный, философски-обобщённый.

Искусствоведы называют Глинского парадоксальным художником. В его живописи много экспериментов, гротеска, театральности. Ирония, фольклорные мотивы, отсылки к литературным произведениям — из всего этого складывается мир Вячеслава Глинского.

Безлюдный и механистичный    

Художник Игорь Смирнов продолжает традиции индустриального пейзажа в современном искусстве. Сегодня этот жанр трансформировался и стал более философским. Пустота, безлюдность, механистичность — в картинах Смирнова современный город именно таков. В этой мрачности он находит свою эстетику. Мир автора жёсткий, лаконичный, безлюдный, неяркий.

Например, «Аптека» — фрагмент кирпичной стены, которая кажется бесконечной. В маленьком окошке — силуэт человека, незначительный, маленький. Этот анонимный персонаж, «врезанный» в каменное бездушное пространство, — метафора одиночества, обезличенности, потерянности человека в современном городе.

Апокалиптические видения

В фантастических пейзажах Степана Шоболова Иркутск предстает пост-апокалиптическим. Художник размышляет о том, «а что, если город уйдёт на дно океана», будет поглощён песком или произойдёт вторжение инопланетян, как привычные нам здания, памятники архитектуры будут при этом выглядеть. С одной стороны, это вполне реалистичная живопись — здания прорисованы до мельчайших деталей, а с другой, Иркутск на картинах существует в фантазийном пространстве вымышленного мира.

Шоболову близка эстетика киберпанка, фильмов-катастроф, компьютерных игр. В работах Степана Иркутск, хоть и узнаваемый, предстаёт другой версией себя, находящейся в некоей параллельной вселенной. Это образ вымершего города в состоянии хаоса, катастрофы. По словам искусствоведа Ираиды Федчиной, Степан Шоболов — удивительный фантазёр, художник полёта, его работы наполнены символической архаикой, напоминая странные яркие сновидения.

Читать также:

• Иркутск, окутанный тайной
• Иркутск как источник вдохновения
• Иркутск в красках
• Иркутск в графике
• Иркутск во времени