Современные режиссёры стремятся впечатлять зрителя с помощью новых находок в драматургии, добиваясь максимального эмоционального воздействия. Метод саунд-драмы, предложенный артистам Иркутского драмтеатра, стал новшеством для них. В основу работы легла пьеса Александра Островского «Без вины виноватые», а рождающийся на глазах у зрителей спектакль «Без вины (ли) виноватые» московского режиссёра Екатерины Петровой-Вербич стал экспериментом не только для охлопковцев, но и для иркутской публики, которой было предложено увидеть театр с иной стороны.
Анна ЛАЗАРЧУК
Сегодня режиссёры имеют полное право отходить от канвы произведения, добавляя своё авторское решение. Собираясь посмотреть этот спектакль, стоит настроиться на это, так как классическое произведение послужило лишь основой. Всё остальное передаётся через оригинальный метод соединения текста, который произносится актёром, со звуком, выступающим полноценным персонажем.
В спектакле звучат музыкальные спецэффекты: голос артиста вдруг начинает раздаваться эхом или получает иную окраску и вибрацию. В тон этому рождаются звуки, которыми управляют сами актёры, нажимая на клавиши фортепиано, производя удары по барабанной установке, делая несколько взмахов смычком по скрипке и переборов электрогитары. Эти чуть заметные движения становятся магнитом, приковывая внимание к тому, что происходит на сцене.
Жанр саунд-драмы предполагает, что музыкальной средой руководит артист. Взаимодействуя с музыкальным инструментом, он становится соавтором. Актёр не непросто выучил партитуру, а проживает её на сцене, сочувствуя или, наоборот, вступая в конфликт с этим. Его чувства становятся осязаемыми, они каждый раз могут звучать по-новому. Сама волна звука меняется от того, каким образом переживает или как говорит драматический артист. Это необычная среда для актёров. Вначале мы изучали друг друга, знакомились с жанром, были творческие споры, и это стало тем живым и настоящим, из чего рождается спектакль. Мне очень важно, чтобы артист сам был в поиске персонажа, его звучания. Репетиции шли два месяца. Я давно работаю в этом жанре и уже не представляю себе иного. Мы обсуждали с театром разные варианты пьес, остановились на этой, и я чётко увидела, что жанр саунд-драмы раскроет тему ещё сильнее. На мой взгляд, современный человек стал менее наивным, более рациональным, даже в чём-то более циничным. Очень много появилось обстоятельств, с которыми мы сражаемся, от которых защищаемся, и сегодня эта пьеса лично для меня звучит остро. Нашей постановкой мы подчеркнули, насколько реальность может быть жестокой, и насколько она может исказить сегодняшнего человека
— Екатерина Петрова-Вербич, режиссёр-постановщик спектакля «Без вины (ли) виноватые»
Мостик между двумя эпохами
Актёры существуют словно в зазеркалье. Показаны две параллельные реальности: современная среда провинциального городка и имение времён Александра Островского. Это задало стилистику костюмам: тренды отражают динамику нашего времени в одних образах, кринолины погружают в атмосферу старинных дворянских гнёзд — в других, свои задачи приподнять занавес и показать театральное закулисье выполняют костюмы ростовых кукол. Впрочем, и главная героиня представлена двумя ролями — Анна Берлова, играя Отрадину, транслирует утончённость XIX века, а Евгения Гайдукова в роли Кручининой показывает чрезмерную экзальтацию современной примы не только на сцене, но и в повседневной жизни.
Классика тем и интересна, что на неё можно смотреть сквозь призму каких-то сегодняшних событий и переживаний. Поэтому в основу пространственного решения у нас лёг двор театра. Это такое место, где могут встретиться любые времена, страны, костюмы, животные, люди. Так мы создали некий мостик в театральный мир Островского. Ведь его очень волновал и интересовал театр, среди персонажей произведений классика часто встречаются актёры и актрисы. Костюм главной героини — артистки Кручининой решён современно. А, например, костюм Отрадиной, которая та же самая Кручинина, только 17 лет назад, решён в стиле XIX века. Я хотел соблюсти баланс, чтобы не было конфликта между сегодняшним и вчерашним. Исходя из пространственного решения, костюмы других персонажей разные: и рыба, и звери, и люди — все немного странные, поскольку сам театр — это странное место, где можно увидеть всё, что угодно в гиперболизированном варианте, поэтому в костюмах мы эту тенденцию тоже соблюли. Таким образом, актёр со своей психофизикой, игрой и костюмом создаёт единый образ. Костюм даёт направление, манеру существования для актёра, пластику. Из этой совместной работы всего коллектива получается создать и образы актёров, и в целом образ спектакля. Зрителю нужно это разгадывать, потому что решения могут казаться неожиданными, зачастую непонятными, но я всегда стремлюсь к тому, чтобы в зрительном зале в какой-то момент происходили озарения. Ведь когда всё изначально понятно, тогда становится менее интересно. Да, я хочу, чтобы зритель разгадывал наш ребус
— Геннадий Скоморохов, художник-постановщик, художник по костюмам спектакля «Без вины (ли) виноватые»
В чём же ребус этой постановки? Спектакль начинается со сцены приезда в маленький провинциальный город известной артистки. Её встречают не только поклонники, но и журналистка с телеоператором, которая задаёт вопрос о том, что стало известно, будто прима родилась именно в этом городе и покинула его 17 лет назад. Далее она поднимает другую тему: известно также, что у артистки в этом городе умер ребёнок, но она не была на его похоронах, а значит, скорее всего, её обманули и ей нужно искать своего сына. Стремясь к истине, журналистка решает помочь артистке найти сына и разоблачить жестокие нравы этого городка.
Спустя 140 лет многие вопросы звучат по-иному. Ведь странно, что за всё это время главная героиня даже не попыталась найти могилу ребёнка. Таким образом, разбирая пьесу через призму сегодняшнего дня, мы натыкались на разные вопросы, пытаясь на них ответить. Это одна из последних пьес Островского, её язык отличается от стилистики первых пьес — он достаточно современный. И добавляя что-то современное в спектакль, мы понимали, что такое решение допустимо. Артисты были свободны в этом, они переходили от современности к тексту Островского достаточно легко. Мы работали через импровизацию, через этюдный метод. В какой-то момент пришло решение познакомить зрителя с изнанкой театра — показать, какие там проблемы, вопросы, боли, трагедии, переживания. А также дать людям увидеть артистов без романтического флёра, ведь они живые, настоящие, обычные люди
— Екатерина Петрова-Вербич, режиссёр-постановщик спектакля «Без вины (ли) виноватые»
Этюдный метод и театральное закулисье
Спектакль не выглядит единым целостным повествованием, он, скорее, похож на череду сцен, этюдов, зарисовок. Зритель то слышит текст Островского, то становится зрителем оперы «Медея», то погружается в жизнь театрального двора, где суетятся монтировщики, прибегают на перекур артисты детского праздника в костюмах рыбки, креветки, избушки на курьих ножках. Всё это работает на то, чтобы вызвать максимальный накал эмоций.
Мой персонаж несколько не такой, как написал Островский, это связано с тем, что у нас во время постановки идея претерпела изменения. Я не везде говорю оригинальный текст, и мой персонаж получился гораздо шире в определённых сценах. Очень много импровизации — так сложилось, а режиссёр позволял шалить
— Антон Залетин, исполнитель ролей Шмаги, Ясона и Фортепиано
Некоторые персонажи прорисованы нарочито художественно: например, Анна Дружинина исполняет роль певицы, которая вдруг появляется в разных сценах, её эксцентричная шляпа тоже о чём-то говорит со зрителем, а удары в барабан у кого-то могут вызвать ассоциации с шаманским бубном. Каждый в этом прочитает что-то своё, как и в образах мецената, влюблённого во всех артисток (Сергей Солянников), звезды провинциального театра, отвечающей на запрос публики то костюмом девицы в кокошнике, то облачившись в надувную рыбку (Екатерина Финк), пьяницы и неудобного всем актёра (Антон Залетин). Удивит и сам сын главной героини — Григорий Незнамов, на роль которого был выбран отнюдь не юноша. Его сыграл 67‑летний артист из труппы «Аистёнка» Александр Шлюндиков.
Есть различные способы и методы постановки спектакля, этот спектакль создавался этюдным методом. Мы все вместе в единый момент создавали, пробовали, отвергали, искали и на следующий день всё меняли, шли методом ежедневных проб и ошибок, поиска, воплощения разных идей. По моему 26-летнему опыту на сцене впервые было ощущение, что репетиционный момент проходит словно шикарный, искромётный, идейный мастер-класс. Каждую минуту мы бросали себя в какие-то крайности. Настолько бурно и фантазийно, что для меня это было новым. Сам жанр саунд-драмы, в котором мы работаем, непростой, в нём очень много объектов внимания: артист должен следить не только за текстом и за партнёром, а ещё и за музыкальными репликами, отвечать и на них. Это здорово для актёрского саморазвития, я получила наслаждение от того, что нас вдруг взбудоражили, заставили слышать и видеть не только человека, а ещё и миллион разных звуков
— Евгения Гайдукова, исполнительница роли Елены Ивановны Кручининой
Постановка вызывает самые разные эмоции. Есть сцены трагичные и музыкальные, есть безмолвные, как, например, финальный, будто застывший образ Кручининой, обнимающей Незнамова, а есть и уморительно смешные: театральная суета с креветками, конём и рыбкой провоцирует зал взорваться хохотом. Всё это призвано не только развлечь, но и заставить задуматься — ведь виноваты не только откровенные злодеи, но и те, кто скрыл, не сказал, промолчал, не вмешался, прошёл мимо, предпочёл равнодушно не заметить или остаться в стороне. Каково будет искупление? Этот вопрос, поставленный режиссёром перед зрителем, остался открытым.
Следите за расписанием и другими событиями в нашей «Афише».
Читать также:
- «Преступление и наказание» — современный взгляд на вечные вопросы
- Путь к счастью в «Любви под напряжением»
- Премьера состоялась: «Дом окнами в поле» погрузил зрителей в мир чувств и эмоций