Планета Дианы

Если вы хотите увидеть по-настоящему увлечённого жизнью и театром человека, то приходите в иркутский «Аистёнок» и найдите там Диану Бронникову. Актриса, режиссёр, педагог, автор аудиопроекта «Окна.Ирк» рассказала «Культуре 38» о том, за какое выступление она получила стеклянного крокодила Гену, что делать, когда в 23-й раз роль собачки не клеится, в чём противоядие от творческого застоя и каково это — работать со своим мужем-начальником в одном коллективе.    

Екатерина САНЖИЕВА

Кукольный домик на подоконнике

— Интерес к театру кукол у вас из детства? Может, вы любили сказки, играли в куклы?
— Играла! Даже тогда, когда мои ровесницы уже интересовались мальчиками, я на подоконнике держала кукольный домик и, приходя из школы, проигрывала разные истории. Инсценировала какие-то конфликтные ситуации: что мне сказала подружка и что я должна была ей ответить. Это была игра и психологическая разгрузка. А ещё я ходила в театры. Видела легендарный спектакль «Аистёнок и пугало», в честь которого назван наш театр. В новогодние праздники ходила в музыкальный театр на ёлку и спектакли. Любила детскую передачу, на заставке которой был показан фонтан на сквере Кирова, откуда выпрыгивали мультяшные герои. Просила маму: «Поехали к фонтану!». Верила, что увижу всех этих сказочных персонажей. Я вообще долго верила в разные чудеса. Почему решила поступать на отделение кукольного театра? В книжечке абитуриента, которые продавались раньше в киосках, увидела, что в Иркутском театральном училище набирают актёров театра кукол, после чего пришла домой, хлопнула книжечкой по столу и заявила: «Иду в театральное училище, буду поступать на актёра-кукольника!». Хотя я готовилась поступать в юридический колледж.

— Родители не были против?
— Нет, они не сломали во мне это желание. Пришли с мамой на собеседование, познакомились с педагогом Любовью Калиниченко. Она меня послушала, посмотрела, покрутила и вынесла вердикт: «Тебе к нам!». Я так воодушевилась, что легко прошла вступительные испытания и поступила. Как будто это было кем-то задумано. Так что я сама нашла своё призвание. Или, может, кто-то меня к нему привёл. Вообще, на сцене я выступала с пяти лет вместе с папой. Он, бульдозерист, тракторист, экскаваторщик, ездил на всех этих машинах и умел их чинить, был прекрасным механиком. Кроме того, имел абсолютный музыкальный слух, но даже не подозревал об этом. Родился отец в селе Чалбуча-Келга Забайкальского края, там через реку Китай видно. Папа сам научился играть на многих музыкальных инструментах: баяне, гармошке, фортепиано. Мы с ним выступали в клубе при совхозе «Искра». Отец играл на гармошке, исполнял частушки про своих сослуживцев, а я кружилась в юбке-пачке, подпевая «йах-йах». Мы сорвали овации, и отцу подарили хрустального крокодила Гену, который потом стоял у нас дома (смеётся).

— То есть театр для вас не был чужеродной стихией?
— Да, и когда меня спрашивают, как вы справляетесь со страхом публичных выступлений, я отвечаю: «Папа приучил меня к сцене, с ним было нестрашно». И когда я в первый раз вышла на сцену «Аистёнка», страшно не было. Учебный процесс в театральном училище построен очень грамотно. На третьем курсе мы с педагогом Любовью Калиниченко ставили её авторскую версию «Золушки» под названием «Школа волшебников». Любовь Фёдоровна играла фею, а мы — её учеников. Я играла Золушку, это была моя первая профессиональная роль. А когда педагог тебя поддерживает и безгранично в тебя верит, ничего не страшно, ты можешь горы свернуть. И чем больше ты выходишь на сцену, тем свободнее себя чувствуешь.

Двадцать третья собачка

— Вы признавались, что во время учёбы и работы в театре у вас порой возникали кризисы, вам становилось скучно, казалось, что вы уже всего достигли. Это мешает или помогает в работе актёра?
— Это в моём характере — мне всё время нужно покорять вершины. Не могу жить спокойно и размеренно, у меня тут же начинается внутренний раздрай. Но я поняла этот алгоритм и знаю, что делать. Заканчиваю очередной проект, сразу намечаю следующий. Я всё планирую: что дальше, чего хочу достичь, чем это будет интересно. Для меня ключевым является слово «интерес». Я счастливый человек, ведь у меня нет проходной рутинной работы. Мне интересно принимать вызовы. Например, в проекте «Окна.Ирк» решать, как соединить прогулку с приложениями, с геолокацией. Сейчас работаю над новогодним спектаклем. Это тоже вызов, ведь постановка должна подарить праздник, новогоднее настроение всему Иркутску. Сначала надо найти пьесу, потом обсудить с художником, композитором, как это всё ярко, образно воплотить на сцене.

— Но разве такое возможно — обходиться совсем без проходных ролей?
— Такие роли, конечно, были. И это вызывало во мне ощущение, будто упираюсь головой в потолок, когда в 23-й собачке не могу найти ничего интересного: 22 были сыграны с воодушевлением, а эта колом встала. Но я постараюсь и в ней найти «маночки», какие-то вдохновляющие моменты, даже если мне понятен на сто рядов персонаж. Бывает интересно поработать с режиссёром, с педагогами по вокалу и пластике: вдруг мне дадут что-то новое, что обогатит меня творчески, и, возможно, это заставит меня лететь на репетиции на крыльях.

— Не было таких моментов, когда вы хотели уйти из театра?
— Были, и скажу больше, они должны случаться. Это внутренняя встряска, когда ты пытаешься понять, куда двигаться дальше. Это противоядие от стагнации, застоя. Первый такой переломный момент случился, когда я поняла, что мне тесно в профессии актёра. У меня много энергии. Её с лихвой хватает на работу, личную жизнь, ребёнка. Хочется и ещё что-то классное сделать. Поэтому я пошла учиться ораторскому искусству, позже поступила в Ярославский театральный институт на режиссуру. У меня есть интуиция, актёрский опыт, но в разборе спектакля, пьесы, подборе актёров я ничего не смыслила. Я чувствовала такой кайф от того, что ничего не знаю и начинаю всё с белого листа!         

Творчество — это удовольствие

— Режиссёр — не одиночка, работает с командой. Ему нужно уметь зажечь, заинтересовать людей своей идеей. Вам это дано?
— Прежде всего, надо подобрать тех людей, кто будет с тобой в «одной упряжке». Выбираю я скорее по личностным качествам. Бывают потрясающе талантливые люди, но работать с ними невозможно. Я не люблю никогда ломать, мне неинтересно объяснять взрослым людям, что опаздывать на репетиции нехорошо и что во всём нужна дисциплина. Для меня творчество — это удовольствие, мне нравятся люди с моей планеты, те, которые любят нашу профессию и получают кайф от работы. Для режиссёра важно уметь и правильно распределить роли. Порой случаются непопадания, когда человеку просто не хватает личного опыта, каких-то личных драм, чтобы полностью раскрыться на сцене. Юрий Уткин (главный режиссёр театра «Аистёнок» — Е.С.) поставил меня на роль Матери в спектакле «Материнское поле». Вроде у меня нет такого опыта: я не прошла войну, не потеряла мужа и детей… Но я понимаю логику режиссёра: я стала мамой, дочке два года, теперь я могу прочувствовать какие-то вещи глубже, чем мои ровесницы, не имеющие детей. То, что у тебя происходит в личной жизни — трагедии, радости, взлеты, падения — идёт в твою актёрскую и режиссёрскую копилку.

— Возвращаясь к вопросу дисциплины: творческих людей принято считать богемными, вне рамок. Как в вас уживается любовь к планированию и импульсивность?
— Организованность, обязательность я в себе воспитывала, старалась уложиться во все дедлайны. Недисциплинированность меня всегда раздражала. Особенно тогда, когда у тебя самой много дел, а ты вынуждена сидеть полтора часа и ждать начала репетиции из-за чьей-то безалаберности. За это время могла бы сделать что-то полезное. И во мне это тоже было, но постепенно я изжила в себе те качества, которые меня раздражали в других. Постаралась упорядочить, спланировать свою жизнь.

— Это реально помогает, ведь с планом или без него вы зависите от многих людей?
— Да, помогает. Работая над «Окнами.Ирк», я требую выполнения обязательств в определённые числа. Напоминаю о себе звонками, сообщениями, личными встречами. Ведь была договорённость, её надо выполнять.

— Ваши аудиопроекты – «Метаморфозы города И», «В движении стихий», «Окна.Ирк» — стали популярны у иркутян. Какую новую идею сейчас вынашиваете?
— Мы закрыли четвёртую прогулку «Окон» — «Иркутск театральный». Я её доработала, что-то переделала. Ну а дальше, если всё сложится, будет «Иркутск православный». В «Иркутске не/ потерянном» мы уже затронули эту тему, рассказав о взорванном Казанском кафедральном соборе, который располагался на месте нынешнего здания областного правительства. Пока я готовилась к другим прогулкам, нашла много материала об иркутских храмах. Сидела в архивах, общалась со знатоками этой темы, находила какие-то интересные истории. Этой информацией я настолько переполнена, что мне нужно её срочно выплеснуть. Также планируем сделать перевод существующих прогулок на китайский язык. Уже послушала, как «звучу» на китайском. Это забавно!

Дождаться своего Грея 

— Вы упомянули, что некоторые ваши роли каким-то мистическим образом влияли на вашу жизнь. Например, роль Ассоль в «Пристани алых грёз»…
— Точно, режиссёр, давая мне эту роль, видимо знал, что своего Грея я буду полжизни ждать (смеётся). Да, иногда мы ведём с Юрием Анатольевич душевные психологические разговоры. И это здорово, когда руководители театра не просто управленцы, а наставники, люди, которые на шаг впереди остальных, которые видят, куда артистам расти. Как-то прихожу к Юрию Анатольевичу и говорю: «Скучно, вроде и роли классные, но чего-то не хватает. Вот надумала на режиссуру поступать». «Наконец-то», — отвечает Уткин, ничуть не удивившись. Получается, он знал, что рано или поздно я приду к режиссуре. И роль Ассоль тоже была из этой серии. Юрий Анатольевич словно говорил мне: не у всех всё складывается быстро, но не стоит размениваться. Надо мечтать, ждать своего человека.

— И вы дождались. Не сложно ли работать в одном коллективе с мужем, тем более если он начальник? Не возникает ли недовольства среди ваших коллег?
— До наших отношений с Андреем (Стрельцовым, директором «Аистёнка» — Е.С.) я работала в этом театре 15 лет. Коллектив меня хорошо знал. У меня и до брака был опыт, достижения, роли. Не скажу, что моя жизнь сильно изменилась после замужества, что у меня появились какие-то привилегии. Мы с Андреем можем не видиться целыми днями, каждый занят своей работой. Мой непосредственный начальник Юрий Анатольевич. Он знал меня студенткой, начинающей, зрелой актрисой. Сначала главный режиссёр даёт мне задание, мы обсуждаем все нюансы с ним, а потом идём к директору. Да и вообще, кто бы что ни говорил, не хочу в себя это впускать.

— На стадии знакомства у вас не было сомнений?
— Сомнения были. У меня был страх. Я понимала, что если у нас не сложится, то уволиться придётся мне. И как человек, привыкший всё планировать, заранее поговорила с директором Рязанского театра кукол о возможности приехать к ним работать. Готовила запасной аэродром (смеётся). Мы с мужем даже дома порой выдерживаем эту грань. Ребёнка уложили, дела сделали, и я ему говорю: «Андрей, мне надо с тобой поговорить не как с мужем, а как с директором» (смеётся). Он выпрямляет спину и серьёзно, как у себя в кабинете, выслушивает. Поговорим, и я ему: «Всё, расслабься». И он снова превращается в мужа.        

— В разговоре вы заметили, что хотите работать с людьми со своей планеты. Можно определить, что это за планета?
— Это планета творческих людей, которые любят свою семью, свой город. Я сама прошла непростой путь к осознанию, что такое семья. Причём театр для меня — тоже семья. И когда тебе плохо и кажется, что жить незачем, именно близкие люди станут для тебя опорой. Это планета людей, которые любят своё дело и могут заразить этой любовью других. Однажды автор одной из аудиопрогулок мне сказала: «Ну как могу писать про Иркутск, если я хотела отсюда уехать?!». А когда мы заканчивали работу, эта девушка призналась: «Диана, ты это сделала: я обожаю этот город!». Вот так наша работа перевернула человека, его мысли и взгляды.

Читать также:

• «Театр меня затянул» (Андрей Стрельцов)
• Главный волшебник театра кукол (Юрий Уткин)