«Наша профессия — великая тайна»

Заслуженный артист России Борис Изаксон — пианист с большим исполнительским опытом и широким музыкальным кругозором. Вся его жизнь принадлежит музыке. И хотя Борис Фёдорович считает, что музыку нельзя объяснить словами, он умеет рассказывать о ней увлечённо и захватывающе. В интервью порталу «Культура 38» мы поговорили, почему исполнителю важно быть самим собой, а не соревноваться с другими, и как преподавать музыку интересно.

Екатерина САНЖИЕВА

Приоткрыть дверь

— Желание заниматься на фортепиано появилось у вас в музыкальной школе?
— Это было и до, и вовремя учёбы, а иногда и вопреки. В музыкалке ведь надо играть гаммы, изучать сольфеджио, а это не всегда интересно. К отцу в гости приходили его друзья-военные, и папа мне говорил: «Боря, садись, играй!». Я садился и подбирал на слух популярные в то время песни «Подмосковные вечера», «Ой, цветет калина», а отец и его товарищи пели. Это был мой так называемый донотный период — когда музыка есть в голове, но ты ещё не знаешь нотной грамоты, не умеешь играть с листа.

— Вы сказали, что порой приходилось заниматься музыкой «вопреки». Что делать, чтобы не утратить интерес к исполнительству?
— Когда ты исполняешь произведение, внутри у тебя словно зажигается огонёк. Как говорил Дмитрий Шостакович, чтобы полюбить музыку, надо её слушать. Тогда и огонёк этот не погаснет. Музыка жива тогда, когда звучит. В моём детстве по Всесоюзному радио передавали квартеты, симфонии, оперы. В детстве я любил Третий концерт Рахманинова, слушал с удовольствием симфонии Чайковского, сонаты Бетховена. А сейчас классика звучит не так часто, как хотелось бы.

— Рахманинов называл музыкантов «рабами инструмента». Что композитор вкладывал в эти слова?
— Для этого нужно вспомнить биографию Рахманинова. Поступив в Петербургскую консерваторию, Сергей Васильевич стал пропускать занятия. Катался на трамвае, который только появился. Шалопайничал. И если бы не вмешательство его кузена Александра Зилоти, неизвестно чем бы всё закончилось. Но благодаря стараниям двоюродного брата Рахманинов попал на учёбу в частный пансион профессора Николая Зверева (пианист, музыкальный педагог, профессор Московской консерватории — Е.С.) в Москву. Там была строгая дисциплина, ученики начинали репетировать с шести утра. Несколько лет занятий у Николая Сергеевича сделали Рахманинова замечательным пианистом, а впоследствии композитором. Постоянные занятия — это единственная технология, которая даёт пианисту наработать мастерство.

— Вы изнуряли себя игрой на фортепиано?
— К сожалению, нет. Родители меня не заставляли, а сам я трудился недостаточно. Пианисту нужно владеть всеми техническими навыками, научиться использовать все возможности инструмента. Должна сформироваться физиология руки, кисти, должны сложиться нейронные связи. Поэтому надо заниматься по четыре-пять часов в день. Мне же хватало времени и на фортепиано, и на футбол, и на прогулки с друзьями.            

— Вы считаете, что если бы вы больше занимались в своё время, то большего бы достигли?
— Не знаю. Применимо ли вообще понятие «успех» к исполнительству? Успех значит что-то успеть, перепрыгнуть через себя. Если ставить перед собой цель стать пианистом № 1 или даже № 10, то да, слово «успех» будет к месту. Когда я был в Стокгольме, увидел афишу: «Выступает Ланг Ланг — пожалуй, лучший пианист современности». Слово «пожалуй» смягчило смысл предложения. Что значит «лучший», «успешный» по отношению к людям творческих профессий? Вероятно, речь здесь не столько о больших заработках. По-моему, успешный музыкант — это тот, кто хорошо работает, получает от этого удовлетворение, чьи выступления вызывают у публики отклик.

— Слышала мнение, что не стоит растить из всех начинающих исполнителей Денисов Мацуевых, потому что хороших пианистов много, а тех, кто имеет мировые имена — около сотни…
— Самое главное — научить ребёнка любить музыку. Замечательный пианист, великолепный импровизатор Левон Оганезов говорил так: «С детства я был ленивым человеком. И когда понял, что музыка — это не только кайф, но и тяжёлый труд, я стал лениться ещё больше». Хороших пианистов много. Тех, кто добился мировой известности — сотня. Дать ребёнку общее развитие, культуру, любовь к классической музыке — уже очень много.           

— Каким образом преподавать музыку так, чтобы не отбить желание ею заниматься?
— Прежде всего, надо самому быть профессионалом. Пианист должен играть, вокалист — петь.  Молодые люди только в этом случае будут смотреть на тебя с восхищением, радостью и уважением. Самое главное — зажечь и увлечь музыкой. Открыть ученику дверь в этот мир, но толкать его туда не стоит. Если захочет, он сам войдёт.     

Меж двух чудовищ

— Каждый музыкант по-своему прочитывает партитуру, вкладывает в неё свои мысли и чувства. Меняется ли интерпретация произведений в разные периоды жизни?
— Да, например, я недавно вернулся к «Детскому альбому» Чайковского, который исполнял ещё в музыкальной школе. В детстве я играл в одной манере, сейчас по-другому. В чём разница? Словами музыку не расскажешь. Но если коротко: раньше я видел только лёгкость, камерность этих пьес, теперь смог приоткрыть и их драматизм.

— Какие композиторы вам близки, какие с вами «на прямой связи»?
— Каждый автор, которого играешь, становится любимым. Ты проникаешься его замыслом и энергетикой, погружаешься в материал. Да так погружаешься, что какой-то период жизни находишься под влиянием Рахманинова или Бетховена. Советская пианистка и педагог Мария Юдина говорила: «У меня настала эпоха Бетховена». Она очень глубоко погружалась в материал, поэтому её исполнение отличалось особой интеллектуальностью, тонкостью и драматизмом. И у меня были периоды увлечения Моцартом, Бетховеном, Свиридовым. Читал много литературы, стараясь понять эпоху, людей, их устремления. Кстати, в Иркутске тоже много сильных композиторов, и я люблю исполнять их произведения.

— Кто-то из артистов сказал, что инструмент — это рентген. И когда музыкант садится за рояль, видна не только его техника, но и «срез его личности». Бывает, что исполнение блестящее, а слушать неинтересно…

— У вас такое бывало, что после концерта вдруг понимали «я играл как сапожник»?
— Не «вдруг», а прямо во время концерта становилось стыдно, неприятно. Любое выступление — это ответственность перед публикой. Я играл в разных городах и странах и могу сказать, что лучше иркутских слушателей нет нигде. Это самые благодарные, эмоциональные, тонкие ценители. Подвести, разочаровать их нельзя, нужно прямо по ходу пьесы попытаться что-то исправить. Универсальных рецептов от таких неудач нет. Хорошо выспаться перед выступлением? Ну а если не спится, если в голове прокручиваешь какие-то моменты. Побольше репетировать? Если музыкант честный, то он и так репетирует достаточно. Да и репетируя слишком много, рискуешь «заиграть» произведение, лишить его блеска. Наша профессия — это большая тайна.

— Слышала мнение музыканта о том, что всю жизнь работать в творческой профессии сложно. Становишься заложником сравнений: кто-то сыграл лучше тебя и тебе хочется поднять планку.  Вы с этим согласны?
— Заниматься творчеством — это радость. Творческая работа даёт энергию, силы и ощущение праздника. Она забирает и сердце, и душу, всего тебя целиком. Перед музыкантами не стоит задача стать лучше кого-то, музыка — это не достижение рекордов. Задача пианиста — стать самим собой: играть так, чтобы было интересно и тебе самому, и слушателям, добиваться индивидуальности исполнения, а не соревноваться с другими.

На мотоцикле с кларнетом

— Наверняка, бывали разные случаи в вашей творческой биографии, которые забавно вспомнить.
— Их множество. Раз в месяц мы раньше давали для школьников концерт-лекторий в ДК «Юбилейный» в восемь утра. Представьте: зима, темно, холодно, хочется спать. Все ученики из окрестных школ приходили туда к первому уроку. Темы были самые разные, например, «Музыка в семье Ульяновых». Замечательная солистка Наталья Головина пела, музыковед рассказывала, что Владимир Ильич любил оперу «Кармен» и «Аппассионату» Бетховена, а я исполнял сонату. Или вот случай. Проезжаю как-то мимо филармонии, на афише — вечер японской певицы… Думаю, надо зайти и послушать, это интересно. Приезжаю домой и мне звонок из филармонии: оказывается, это я этой певице аккомпанирую.

Или представляете, как провести органный концерт без органа? Тогда в Иркутске работала замечательная органистка Людмила Мацура. Пришла Марина Токарская, которая ей ассистировала и вела концерт. Заходят они в органный зал, дети уже начинают стягиваться. А накануне пол в зале покрыли лаком, и он сильно пахнет. Просто газовая атака. Тогда Марина Николаевна говорит: «Ребята, идёмте в концертный зал! Мы там проведём программу». Так и сделали: Людмила играла на рояле, а партию ножного мануала исполнила Марина Николаевна.

Поехал я однажды на концерт-лекторий в Бодайбо. Один. Рассказываю и играю. Прихожу в дом культуры, а кассирша заявляет, что её рабочий день закончился. Тогда я сам встал на входе и начал отрывать билеты, а затем поднялся на сцену, где играл и рассказывал. Работал, что называется, многостаночником.

Однажды с коллегой кларнетистом мы отправились в Новую Игирму. Приехали поздно, мороз стоял тридцатиградусный. Не знали, как добраться до гостиницы. Думали заночевать на станции. Но тут появился парень на грузовом мотоцикле, где вместо люльки был ящик с большим отверстием. Я залез в этот ящик вместе с кларнетом стоимостью в $3 тысячи. Всю дорогу думал только об одном: как бы его не уронить. Довезли-таки инструмент в целости и сохранности.

СПРАВКА
Борис Изаксон — заслуженный артист России. С отличием окончил фортепианное отделение музыкального училища в Тольятти и Уральскую консерваторию. Работал в музыкальном училище на Камчатке. Преподавал в музыкальной школе № 3 в Ангарске. В 1981 году поступил на кафедру музыкального образования Педагогического института ИГУ. Преподавал в Иркутском областном музыкальном колледже имени Ф. Шопена. Работал в Иркутской филармонии концертмейстером-аккомпаниатором, солистом-инструменталистом, заведующим музыкальным лекторием.
За это время исполнил множество программ фортепианной музыки: сонаты Людвига ван Бетховена № 5 – 8, фантазии и сонаты Моцарта, «Карнавал» и «Танцы Давидсбюндлеров» Шумана, полонезы, ноктюрны, мазурки Шопена, «Картинки с выставки» Мусоргского, «Времена года» Чайковского, произведения Прокофьева, Шостаковича, Свиридова.
Участвовал в камерных ансамблях, выступал в составе фортепианного квинтета Иркутской филармонии, играл с ансамблем «Барокко», вокалистами и мастером художественного слова в музыкальном лектории. Аккомпанировал оперному певцу Леониду Харитонову. Пианист насчитал 67 музыкантов, с которыми он когда-либо выступал на сцене. С концертами объездил всю Иркутскую область. Выступал с гастролями в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Улан-Удэ, Тбилиси.

Читать также:

• Музыка, джаз и медные трубы (Кирилл Мархаев)
• «В музыке нельзя останавливаться» (Николай Смаглиев)
• Сансара Александра Архинчеева
• Предназначение Дечебала Григоруцэ