Эволюция Романа Бучека

Готовясь к интервью с артистом театра кукол «Аистёнок» Романом Бучеком, я послушала один из подкастов с его участием. По манере говорить и шутить он чем-то напомнил мне героев сериала «Реальные пацаны». Но оказалось, что в подкасте Роман играл некую роль и немного дурачился. Во время нашего разговора для портала «Культура 38» артист взял серьёзную тональность и рассказал, чем кукольники похожи на пиратов, что такое роли на преодоление и почему без театра можно сойти с ума.    

Екатерина САНЖИЕВА

«Ты сыграл самого себя»

— Когда вам предложили сыграть главную роль в постановке «Утиная охота. Сны Зилова», какие эмоции вы испытали? Сомневались или, наоборот, обрадовались?
— Сыграть Виктора Зилова — мечта каждого актёра. Это почти так же, как сыграть Гамлета. Это определённый этап в творчестве. Но Гамлет — это более героическая в моём представлении роль, а Зилов — это работа на преодоление. Требуется оправдать, понять Виктора — с его нелогичными поступками, странными взглядами на жизнь. Зилова нельзя назвать однозначно хорошим или однозначно плохим. По-моему, в пьесе Вампилова мой герой — единственно живой человек: живёт, влюбляется, изменяет, легко заводит друзей и легко с ними расстаётся, имеет привычку говорить правду в лицо, особо не церемонясь. Его нужно не осуждать за это, а попробовать понять.

— Вы как-то сказали, что преодолевали себя, играя Зилова. В другом же интервью заявили, что по большому счёту играли себя…
— Да, я похож на Виктора. Но говорить о своих проблемах, тем более публично, со сцены, всегда сложно. Алкоголику ведь тоже сложно признаться себе в том, что он алкоголик. У всех нас разный жизненный бэкграунд. Мы стараемся его запрятать подальше, забыть о нём, отстраниться. А мне пришлось как хирургу — раз! — и вытащить это всё из себя. Я тоже уходил из семьи, бросал людей, которые меня любили, совершал некрасивые поступки. Пришлось сознаться себе в этом.

— Как вы работали над этой ролью? Насколько вам помогал режиссёр, давал ли какие-то подсказки?
— Я прочитал только пьесу. Намеренно не смотрел фильмы и спектакли, потому что так или иначе мне бы захотелось какие-то приёмы копировать, воровать. Решил, что лучше интуитивно создавать образ, искать Зилова в себе и, возможно, в чём-то совпасть с мастерами. Это казалось мне честнее. А у режиссёра Бориса Константинова, моего хорошего друга, был единственный ко мне вопрос: «Твой Зилов сможет вживую спеть песню “Увезу тебя я в тундру”?». А почему не сможет? Мы все песни в спектакле исполняем вживую.

— Читала, что Борис Константинов сказал: «Мы поставим сказочку, всё сделаем по-кукольному». Что он имел в виду?
— Борис всё называет сказками. Задумка-то была какая? Герой всё происходящее видит во сне. Обратите внимание: только Зилов играет живым планом, все остальные — куклы. И я на сцене не на одну из них не смотрю, играю «через зал». Других персонажей Виктор в своём сне видит маленькими, игрушечными. Это было сложно, ведь куклы, особенно когда они с тобой рядом, поневоле притягивают взгляд. С другой стороны, ты бросаешь реплику словно в никуда, не можешь увидеть, как на неё отреагировал партнёр. Но Константинов мне сказал работать через публику. Для этого я выбираю какого-то зрителя, сидящего в первых рядах, и обращаюсь к нему. А после спектакля ко мне многие подходят и говорят: «Ты же это всё, Рома, мне говорил, именно мне!». Вот такой удивительный эффект получился!

— Как коллеги оценили вашу работу в «Утиной охоте»?
— Похвалили, сказали: «Сработал на отлично! Как ты это делаешь? Просто берёшь нас и выворачиваешь! Странно, ты ведь в жизни совершенно другой». Я, и правда, весёлый, люблю пошутить, всех развлекать, балагурить. А тут такая драматическая роль, с надломом. У артистов гибкий эмоциональный фон. Если надо, буду весёлым, буду зажигать, петь, танцевать, куражиться, а вот во «Снах Зилова», как и мой герой, я умираю. Моя мама, посмотрев спектакль, сказала: «Ты же сам себя играешь!».

Люблю и ненавижу 

— В одном интервью вы сказали, что ненавидите театр. Это шутка?
— Я люблю театр и ненавижу. Не всегда приходится играть такие роли, как Зилов. Но даже исполняя червячка, говорящего одну-единственную фразу, можно испытать удовольствие. А бывает, что ты не совсем понимаешь, что от тебя требуется, для чего ты вышел, зачем говоришь эту реплику. Может, режиссёр не смог объяснить, может, ты его не понял. Артист должен чётко понимать, что будет транслировать в зал, какую идею нести, в какой тональности работать. Тогда и зрители выйдут после спектакля с ощущением, что это крутая история.

— На какое-то время вы уходили из театра, меняя род деятельности. Было ли это связано с профессиональным выгоранием?
— Выгорание — не миф. Бывает, смотришь на куклу и думаешь: «Чем я тут занимаюсь?». По два спектакля в день играешь, перед премьерой репетируешь денно и нощно. Перед увольнением у меня был странный период в жизни. Начал работать в ночных клубах, появились лёгкие деньги, лёгкая популярность… Я подумал: вот она, жизнь! Беззаботная, яркая, шальная. Ушёл из театра, работал в клубах. И чуть не сошёл с ума. Просто началось какое-то моральное разложение. Тогда я начал скучать по театру, по коллегам, друзьям. «Аистёнок» — это семья. Каждый раз проезжал мимо театра, и сердце щемило. Однажды пришёл на репетицию, тихо сел в зале. Стыдно мне было. Юрий Анатольевич Уткин подошёл ко мне и спрашивает: «Что, нагулялся?» —«Нагулялся» — «Ну пойдём, заявление писать о приёме на работу».

— То есть отнёсся как к блудному сыну?
— Да, мы же вместе с ним строили этот театр. Я и мои однокурсники пришли после театрального училища, словно детдомовцы. Мы шальные были, дурные, хулиганистые, амбициозные. Могли подраться, разные коленца выкидывали. А Юрий Анатольевич стал нам отцом, духовным наставником. Учил нас профессии. Объяснял, что значит быть артистом и быть в театре. Выступать ты можешь где угодно, а театр — это большая ответственность. Вы бы видели, как он нас воспитывал на первых порах! Мы дрались, мы ругались. А Уткин собирал нас в кучу, и объяснял: надо уважать, понимать друг друга, мы — самые близкие люди. А иначе как строить театр, если между собой не можем договориться? И постепенно мы перековались, стали более внимательны друг к другу, сдружились.

Пиратская артель

— В спектакле «Старик и море», по вашим словам, вам приходилось играть вслепую, ваша голова была телом куклы, было неудобно и тяжело. Артист — заложник режиссёрского замысла? Или вы можете с ним спорить?
— Я, конечно, могу спорить и протестовать (смеётся). Возмущаюсь, когда мне предлагают играть мальчика, а мне 41 год. Но ты должен это сделать — и делаешь. У кукольников вообще не бывает удобно и легко, это всегда большой труд. В «Старике и море» мне дали специальный хомут и сказали: «Надевай, это для того, чтобы ты шею не сломал». Но это того стоило. Спектакль получился шикарным. Многие зрители даже после окончания действия долго сидят и смотрят на сцену, думают, находятся под впечатлением.

— Вы рассказывали, что на гастролях вам всем приходится быть многостаночниками: таскать реквизит, устанавливать декорации…
— Конечно. Мы — пиратская артель. Разбойники. Но нам нужно не золото, а эмоции зрителей, их восторг, удивление, слёзы, смех. Нас знают по всей стране. На фестивалях говорят: «Иркутяне приехали! Всё, сейчас будет веселуха!». Все хотят с нами общаться, тусоваться. С нами весело. Мы живые. И работаем шикарно, строим свой, не похожий на другие театры, мир.

— Отчего зависит имидж коллектива? Почему в «Аистёнке» сложился именно такой живой, задорный, дружный коллектив?
— Всё зависит от главнокомандующего — главного режиссёра Юрия Анатольевича. Кукольники — вообще особый мир, где все тесно взаимодействуют друг с другом. Порой втроём работаем с одной куклой. Мы должны чувствовать друг друга, понимать с полувзгляда. Доходит до мистики: ты думаешь — вот сейчас зайдёт Ромыч (Роман Зорин, артист театра «Аистёнок» — Е.С.), открывается дверь и входит он. Иногда мы работаем в полной темноте, наверное, поэтому у нас сильно развита интуиция, чувство локтя, чувство партнёра. У нас принято говорить «Его величество партнёр», потому что от твоего коллеги зависит — оживёт сегодня кукла или останется куском поролона.

— А ещё вы как-то сказали, что в вашей труппе красивых актёров нет, все странные типажи. Как так получилось?
— Юрий Анатольевич говорит, что ему красавцы не нужны. А зачем? Актрисы да, они играют принцесс. А мужскую часть труппы подбирает так, чтобы все артисты были разнохарактерные, нетипичные, уникальные. Моя жена пришла в театр и удивилась: «Вы тут абсолютно не похожи на артистов. Как будто оказалась в ново-ленинском автобусе». Но это не отменяет того, что мы все обаятельные и харизматичные (смеётся).

Без дурачеств скучно

— В детстве вы говорили, что хотели бы стать бандитом. С тех пор вы изменились? И когда это произошло?
— Настройки какие-то из детства остаются, но в целом с течением жизни мы меняемся. Культурно растём, морально крепчаем, понимаем, на какой мы стороне — светлой или тёмной. В какой момент я стал более сознательно относиться к жизни? Перед тем, как уволиться, много косячил, был недисциплинированным, подводил коллектив. Например, однажды нам нужно было лететь на гастроли в Ербогачён, а я проспал самолёт. А следующий был только через несколько дней! И пришлось моей коллеге и однокурснице, актрисе Наталии Кёрн играть вместо меня все мужские роли в моём длиннющем костюме. В спектакле были заняты всего три артиста: я, Ромыч и Наташа. Лишь после того, как потерял театр, я многое переосмыслил. Сейчас стараюсь быть ответственным.

— А на дурачества время остаётся?
— Прямо сейчас собираюсь дурачиться. У нашей актрисы сегодня юбилей, буду всех веселить. Без дурачеств мне скучно. Я же в душе остаюсь молодым. Обожаю принимать гостей. У нас дом открыт, мы не запираем дверь. Соседи, друзья заходят в любое время. Чаем напоим, поговорим обо всём. Можем оставить человека ночевать. Борис Константинов, приезжая в Иркутск, пару дней обязательно у нас гостит.

— Вы сыграли множество ролей. Ваши герои в вас остаются — их мысли, переживания, энергетика?
— После спектакля я никогда сразу не иду домой. Не хочу принести Зилова или ещё кого-нибудь с собой. Сижу в гримёрке, пью чай, потом прогуливаюсь до дома. Освобождаюсь от образа. Иногда надо просто остановиться и выдохнуть, ведь во время спектакля ты эмоционально себя накручиваешь, запускаешь внутри огромный маховик. Надо время, чтобы это всё в себе остановить, погасить, успокоить.

— Есть роли, по которым вы скучаете?
— С удовольствием бы сыграл ещё раз Рассказчика из «Федота-стрельца». Рассказчик там и есть главный герой. А артисты хотят улететь в портал, где царит вечное счастье. Они ждут, пока этот портал откроется. А мой герой оказывается жертвой. Его убивают…

— Не страшно играть смерть? Нет на этот счёт никаких суеверий?
— Нет, дело обычное. Мы все когда-нибудь умрём. Однажды произошла трагедия — у нас в театре умер актёр. А спектакль должен был вот-вот начаться. И мы все собрались, спрятали горе и слёзы и отыграли весёлый сказочный спектакль. Да, такая у нас работа, это наш путь. Пожарные же не отказываются ехать тушить пламя. Так и мы — выходим на сцену при любых обстоятельствах. Зрители собрались, они ждут, мы тут ради них. Шоу должно продолжаться.

Читать также:

• Спектакли для взрослых в театре кукол «Аистенок»: а вы точно поняли смысл?
• Главный волшебник театра кукол (Юрий Уткин)
• Волшебные метафоры Наталии Керн
• Двое с острова счастья (Роман и Екатерина Зорины)
• Алёна и её страна чудес (Алена Копылова)
• Игра в куклы (Наталья Уткина)