«В музыке нельзя останавливаться»

Николай Смаглиев — один из самых интересных гитаристов Иркутска со своей индивидуальной узнаваемой манерой игры. Он исполняет и классику, и бразильскую музыку, и фламенко, и рок. Но отдаёт предпочтение джазу. А ещё Николай преподаёт в музыкальном колледже имени Ф. Шопена, являясь вдохновителем для студентов эстрадно-джазового отделения. Его ученики активно участвуют во всех джем-сейшнах и даже на каникулах с радостью бегут в колледж на репетиции. В интервью «Культуре 38» Николай рассказал о притягательности гитары, постоянно меняющемся джазе, искусстве не оставить партнёра «голым» и внезапности вдохновения.

Екатерина САНЖИЕВА

Финансовый успех — это не про музыку

— Ваша мама — заслуженный деятель культуры, пианист, преподаватель. Как получилось, что вы выбрали гитару, а не фортепиано?
— Моего старшего брата мама взялась учить игре на фортепиано, но оказалось, что со своими детьми заниматься сложнее. Так что быстро эта затея сошла на нет. Тем не менее брат более двадцати лет занимается электронной музыкой. Мы жили на севере области в посёлке Мама, и поэтому педагогов в музыкальной школе было не так много. Был прекрасный преподаватель Александр Сперанский по классу баяна, к нему я и попал. Он окончил консерваторию, при этом был битломаном. Мы стали заниматься, хотя баян я не очень любил. Александр Васильевич вёл ещё и кружок вокально-инструментальной музыки. Нам разрешали проникать в этот кабинет самостоятельно и играть на барабанах, бас-гитарах. В результате я на слух стал подбирать разные мелодии на гитаре — рок-композиции «Кино», «Алисы», «ДДТ». И ребят этому учил. К концу года мне даже грамоту вручили — за подготовку ансамбля.            

— Получается, на гитаре можно научиться играть самостоятельно? Или в этом искусстве есть всё-таки подводные камни?
— Вообще, музыканты так не говорят — «научился играть». У этого процесса — учёбы — нет конца. Да и гитара — сложный, многоликий инструмент. Мне повезло родиться в семье, где музыкальную грамоту мы впитывали вместе с азбукой. У нас дома постоянно звучали Шопен, Чайковский, Рахманинов. Постепенно я стал применять теоретические знания и самостоятельно подготовился к поступлению в Иркутское музыкальное училище по классу гитары. И после прослушивания меня зачислили на первый курс.

— Интересно было учиться?
— Как только я попал в эту среду, понял, что это мой мир. Был ещё вариант пойти в иняз, но я загорелся музыкой. Хотя мама и не очень была довольна таким выбором. Сама по себе профессия непростая и нестабильная.

— В чём её сложность?
— Если вы хотите зарабатывать, это, наверное, не про музыку. А если вы действительно хотите чего-то в ней добиться, то о финансовом успехе лучше не думать. Это сложно соединить. Или зарабатывать и угождать публике, или иметь возможность рассказывать то, что вам интересно. А будут вас любить или нет — второй вопрос. Так же, как у писателя или художника. Что за всю свою жизнь заработал, например, Винсент Ван Гог? К сожалению, творческие люди не всегда преуспевающие.

— Как вы лично решаете эту дилемму?
— Стараюсь относиться к себе трезво, объективно. Если я могу что-то сделать в музыке, то в любом случае это сделаю, находясь в Москве или в Иркутске. Почему я и вернулся в Иркутск из столицы. Я окончил Академию музыки имени Гнесиных. А до этого шесть лет жил в Петербурге. Хотелось играть с сильными музыкантами, иметь знакомства в столичной среде, получать информацию, профессионально развиваться. Для музыканта это очень важно, как и для людей других творческих профессий. Казалось бы, есть интернет, все можно посмотреть, послушать. Но именно реальные встречи, общение заряжают энергетически. Да, в Иркутске этого не хватает, но расскажите об этом музыканту из посёлка Мама, где вокруг тайга и медведи. А ведь и там люди работают, творят, вдохновляются.

Параллельные миры

— Что вам даёт преподавательская работа? Есть ли у нас перспективные молодые музыканты?
— Меня радует то, что происходит в Иркутске на нашем эстрадно-джазовом отделении. Из 30 студентов 25 живут жизнью профессиональных музыкантов: поддерживают все наши начинания, ходят на джемы, выступают. Джазовый клуб «Амато» ребята буквально захватили. По уровню движения молодых музыкантов Иркутск сегодня входит в пятёрку самых джазовых городов страны.     

— В чём, на ваш взгляд, разница между столичным музыкальным образованием и нашим?
— Люди поступают в столичные вузы больше для общения, среды, движухи. Если говорить о самом образовательном процессе — педагогам Гнесинки гораздо проще, чем нашим. Здесь ты должен своих студентов изо всех сил тянуть, вдохновлять, влюблять в музыку. В Гнесинку же поступают, как правило, уже самые замотивированные музыканты со всей страны. И да, многие выпускники столичных заведений становятся лауреатами всевозможных конкурсов. Такова благотворная атмосфера большого города.     

— А почему так мало появляется сегодня ярких имён, таких как, скажем, Денис Мацуев? Вы как преподаватель знаете ситуацию изнутри.
— Талантливых, ярких, интересных музыкантов много, но не все они на слуху, «на волне». Денису Мацуеву повезло — с семьёй, с жизненными обстоятельствами. Он выиграл международный конкурс имени П. И. Чайковского. Конкурсы же — это, по сути, русская рулетка. Так что, кроме способностей, для успеха нужно много других составляющих. Слушатель, как мне кажется, тоже должен искать встречи с хорошим музыкантом.

— Многие считают, что талант в исполнительстве не играет решающей роли. Главное — работоспособность. Это так?
— Невозможно определить уровень одарённости по объективным параметрам. Мы не можем талант взвесить, измерить. В каждом, наверное, есть искра, важно её развить. Если говорить о том же Мацуеве, я поражаюсь его работоспособности. Тот объём работы, который выполняет музыкант, впечатляет. Академисты учат наизусть очень много нотного материала. А джазисты играют «ушами». Как вы слышите, так и исполняете. Академическая музыка и джаз — это параллельные миры. Человек, пропустивший через голову и пальцы всю классическую музыку, не может рискнуть и начать играть что-то своё. У него в голове много эталонов и табу. Академический исполнитель думает: «Это не будет звучать так, как Бах, поэтому и пытаться не стоит».              

Джазовый музыкант — практически математик

— Часто слышу, что джаз — это самая свободная музыка. Она не имеет ограничений и чёткой формы. Так ли это?
— Да, джаз — это в первую очередь импровизация. Хотя она существует и в академической музыке, и в народной. В жизни мы всё время импровизируем. Это вообще в человеческой природе — спонтанная деятельность. Если говорить о джазе, то импровизация — это создание музыки в моменте. Кстати, само слово «джаз» изначально не имело отношения к музыке, а означало энергию, драйв, живость. Возможно, поэтому он он долгое время не ассоциировался с высоким искусством. Но джаз прошёл долгий путь и покорил мир своей спонтанностью, нешаблонностью. Услышав мелодию, я в любой момент могу присоединиться, начать играть, вплетая, внося в мелодию свои ноты, свои мысли, свои слова. Это скорее даже не стиль, а способ музицирования, образ музыкального мышления.

— Почему вы полюбили именно джаз?
— В музыкальной школе я разучивал пьесы по нотам. Это было скучно. А по вечерам в гараже с ребятами подбирал рок-композиции на слух. Я их чувствовал, как-то интерпретировал — и этот процесс казался более увлекательным. Уже тогда я шёл по пути к джазу. Сейчас появляется много новых, сложных направлений. И джазовый музыкант — это тот ещё математик, он должен иметь серьёзную теоретическую подготовку. Но основная фишка во всех видах этой музыки — игра «ушами» — остаётся. Я играю то, что слышу в голове, а не то, что написано в партитуре. А вообще джаз — объёмен и разнообразен, в нём много смыслов, оттенков. Это способ выразить своё отношение к миру, рассказать свою историю.

— Каким образом вы нашли свою нишу в Иркутске? Как начали входить в какие-то проекты?
— После училища я уехал в Петербург. Там пришлось работать дворником, продавцом. Но потом я стал играть в ресторанах и получать неплохие деньги. Участвовал во многих коллективах питерского рок-андеграунда. А с джазом тогда, в начале 2000-х, было у нас очень сложно. Потом я поступил в Гнесинку и уехал в Иркутск. В сфере джаза здесь всегда было куда развиваться. С моим братом Тимофеем собрали коллектив, стали играть. Организовывали джемы. Основой их стало неформальное общение музыкантов.

Доминирование разрушает музыку

— Один музыкант сказал: «Чтобы играть такой джем, участникам важно не перетягивать одеяло на себя. Иначе кто-то другой останется “голым”…».
— Это действительно является проблемой: кто-то хочет акцентировать внимание на себе, а весь смысл джазового музицирования -— в сиюминутном реагировании друг на друга. Это непринуждённое общение на сцене, иначе всё превращается в монолог одного лица, остальные же ему просто аккомпанируют. Любое доминирование разрушает гармонию, мешает слышать мелодию и игру остальных исполнителей. Совместная история не складывается.                        

— Говорят, что джаз — сложная музыка, не для всех…
— Она очень разная. История джаза насчитывает 120 лет. И каждые пять лет она менялась до неузнаваемости. Нет, пожалуй, ни одного исполнителя, который мог бы играть во всех джазовых стилях. Кто-то выбирает современный период, джазовый авангард, кто-то копает в историю, играет в стиле 30-х годов, ранние его направления -— свинг, бибоп, диксиленд. Я, как преподаватель, пытаюсь осваивать все виды этой музыки. Ставлю студентам задачу — хотя бы ознакомительно пробовали играть все виды и стили джаза.

— Судьба джаза в России складывалась непросто. Одно время он был под запретом. Попробуем дать прогноз: что ожидает это направление в ближайшее время в России — упадок или расцвет?
— Джаз у нас достиг такого уровня, с которого упасть невозможно. Хочется в это верить. Людям, которые честно занимаются своим делом, любят его — им по большому счёту неважно, чья эта музыка. Джаз стал мировым явлением. А если уж погружаться в историю и быть дотошным, то немалая часть композиторов раннего джаза — это наши сограждане, россияне, переделавшие имена и фамилии на американский манер. Так что у джаза русские корни.

Под крики попугая

— Вы сказали, что музыка требует постоянного развития. Как это происходит у вас?
— Слушаю много разных композиций и композиторов. Стараюсь играть как можно больше новых произведений. Педагогическая работа в этом помогает. Ты говоришь: «Послушай этих музыкантов, познакомься с этим периодом, подумай, что тебе ближе». Чтобы стать джазовым музыкантом, важно погрузиться в контекст, понимать стилистические отличия разных направлений, сформировать наслушанность. У всех ветвей и стилей множество нюансов. И преподавателю нужно всё это выучить, сыграть, объяснить, во всё вникнуть.  

— Как часто вы занимаетесь? Нужно ли гитаристу много играть?
— В музыке останавливаться нельзя. Как только ты остановишься, сразу начнёшь деградировать. Как сказал прекрасный гитарист Евгений Побожий, любой хороший музыкант занимается каждую свободную минуту. Хотя это не всегда удаётся: семья, дети, быт. Но стараюсь как могу. И за всем этим многообразием исполняемой музыки есть Николай Смаглиев, который сам что-то творит, сочиняет.     

— А как пишется музыка? И что нужно для её создания?
— Чтобы что-то достать из головы, сначала туда надо что-то положить. Любой музыкант полжизни копит музыкальные впечатления, слушает, играет. И в какой-то момент начинает свою творческую историю. Чем раньше это произойдёт, тем лучше. В детстве я писал сказки, хотя ещё и не прочитал всего Пушкина или Андерсена. Творческая искра есть в каждом ребёнке, в дальнейшем надо научиться технологии: как работать с формой, обрабатывать материал, оформлять идеи, как из отрывка мелодии, который вдруг пришёл в голову, «вылепить» произведение. Говорят, что вдохновение — это ничто, а труд — всё. И всё-таки должно появиться что-то в голове — мысль, музыкальная фраза, какое-то зерно. Для этого мне нужно уединение. Хотя когда слушаю свои старые диктофонные записи, на заднем плане попугаи кричат, дети смеются, жена что-то говорит. А я сижу и играю, у меня мысли полились. Так что вдохновение может прийти в любое мгновение, даже самое неподходящее.

СПРАВКА
Николай Смаглиев родился в посёлке Мама Иркутской области. Окончил Иркутское музыкальное училище и РАМ имени Гнесиных. С 2014 года и по сей день преподаёт в музыкальном колледже имени Ф. Шопена, до 2025/2026 учебного года являлся заведующим эстрадным отделением.
После окончания музыкальной школы играл в самодеятельных рок-коллективах, в том числе в саянской группе «Нравы». В середине «нулевых» принимал участие в разных питерских андеграундных рок-проектах, среди них «Парфюмер», «Звонок», «Кенгуру». Был участником иркутской команды «130-й квартал». Семь лет играл в коллективе латино-американской музыки «Шорохи». Сотрудничает с группой «Доктор Джаз», в её составе выходит на сцену в спектаклях Иркутского музыкального театра. Участник джазового биг-бэнда Иркутской областной филармонии.
Работает над созданием альбома авторского джаза.

Читать также:

• Два лица Алексея Завьялова
• Шамбала Ренаты Сорвиной
• Волшебная флейта Натальи Реченской